Я первый сокращусь, если экономическая ситуация дойдет до абсурда

Олег Сиенко
Гендиректор корпорации Уралвагонзавод Олег Сиенко уже несколько месяцев говорит о том, что санкции и ослабление курса рубля повлияли на работу предприятий. В большом интервью ТАСС глава компании рассказал о планах корпорации, сотрудничестве с иностранцами и о сокращениях.
Фото с официального сайта RAE

Гендиректор корпорации Уралвагонзавод Олег Сиенко уже несколько месяцев говорит о том, что санкции и ослабление курса рубля повлияли на работу предприятий. В большом интервью ТАСС глава компании рассказал о планах корпорации, сотрудничестве с иностранцами и о сокращениях.

О сотрудничестве с иностранными компаниями

Никакой перспективы [по возобновлению сотрудничества с американской Caterpillar и канадской Bombardier ‒ прим. ред.] у нас пока нет. Все наши взаимоотношения заморожены, поскольку понятно, что для них это тоже грозит определенными последствиями.

На место Caterpillar (проект разработки и производства магистральных локомотивов в РФ), могут прийти китайцы, мы прорабатываем этот вопрос. У нас даже есть с ними подписанные рамочные соглашения. Если говорить о проектах, которые мы собирались реализовывать с Bombardier (производство современных трамваев), то, скорее всего, мы сами будем развивать этот сегмент. Технологический партнер у нас есть ‒ это PESA (польский партнер УВЗ по производству трамваев). Может даже и пригородными поездами с ними займемся.

Мы пока не договорились [о компенсации убытков по контракту с PESA из-за колебаний валютных курсов]. Мы находимся в процессе, занимаемся этим каждый день. Это значительная сумма. Когда мы с ними шли на конкурс, у нас были расчеты, что от поставок 120 трамваев будет больше миллиарда рублей прибыли.

О курсе рубля

Сейчас, к сожалению, в разы больше убытки ‒ порядка трех с лишним миллиардов рублей. Мы обращались и в Минпромторг, и в правительство.

Письмо президенту отправляли о том, что мы все-таки это для людей делаем, а не для себя, и мы не виноваты, что курс неожиданно вырос в два с лишним раза. Надо как-то оказать нам поддержку, потому что мы выполняли призыв поставлять лучшие мировые технологии в Россию.

Давайте начнем с того, что бюджет, который есть, и бюджет, который необходим, ‒ это разные вещи. Невозможно выпускать продукцию мирового уровня на устаревших станках. В плане оборудования мы отстаем от современных стандартов на порядок.

С точки зрения инвестиций, конечно, бюджет трещит по швам. Я думаю, в связи с нехваткой средств будут секвестрироваться различные программы, в том числе те, в которых мы участвуем. При этом с нас требуют долгосрочные программы развития, которые приходится переделывать на ходу. О своих KPI мы не беспокоимся, потому что их не будет в ближайшем обозримом будущем. Для нас самое главное - максимально сохранить инвестиции, ведь развитие производства ‒ процесс не быстрый, тем более в машиностроении.

О стимулировании спроса на вагоны

Надо уже хоть какой-то механизм применить. Мы долго обсуждаем и ничего не делаем. Невозможно же обсуждать банальные вещи, например, необходимость запрета продления срока службы грузовых вагонов.

Вот вы приходите в магазин, берете продукт, у которого срок годности 10 дней, а потом вдруг администрация создает какую-то комиссию и говорит: «В стране не хватает продуктов (хотя их там перебор), давайте перебьем дату и опять будем продавать». Это опасно для жизни и для здоровья! Грубо, но зато близко к тому, что происходит сейчас в вагоностроении. Именно непринятие своевременных решений и привело к кризису на рынке подвижного состава.

Во-первых, сейчас банки, которые выдавали кредиты отрасли, рассчитывая на ее стабильность, оказались брошенными. Они рассчитывали на ставку в 1–1,2 тысячи рублей за аренду вагона в сутки, а сейчас она составляет 400 рублей.

Во-вторых, производство ‒ это не выключатель, который можно сегодня выключить, а завтра включить ‒ это огромное количество смежников.

И потом, мы понимаем, что 200 тысяч вагонов, которые стоят на путях, – это металлолом почти на 80 млрд рублей. Их легче порезать и купить новые, инновационные. Это позволило бы операторам и инвестпрограммы свои выполнить, и нас поддержать.

К тому же сейчас бешеный рост цен на сырье, например, на металлы – до 60 процентов. Почему? Зарплаты повысили? Нет. Стоимость топлива выросла? Нет. В то же время экспортный потенциал у металлургов увеличился на 20 процентов. Я к такому росту цен вообще никаких предпосылок не вижу. Везде в мире цена падает, а мы все по Лондонской бирже живем, находясь в России. Тогда и газ получайте по европейским ценам, и электроэнергию, перевозку, как в Лондоне, к примеру. И пошлину платите тогда нормальную, а государство нам будет компенсировать. Мы же не продаем вооружение или те же вагоны на Лондонской бирже.

Недавно было отраслевое совещание под председательством главы правительства, на котором мы предлагали выдать госгарантии основным производителям. Думаем, стоит рассмотреть этот вопрос не только для производителей, но даже для ведущих транспортных компаний, чтобы стимулировать покупку подвижного состава.

Планы УВЗ

В сегодняшних условиях самое главное ‒ сохранить производство, сохранить кадровый потенциал, завершить начатые работы по техническому перевооружению. Но больше всего меня беспокоит, конечно, гражданская часть ‒ вагоностроение. Здесь без стимулов со стороны государства, без налаженной работы, без списания старого подвижного состава нам будет крайне сложно работать.

Сейчас наступает время, когда нужно будет возвращать тело имеющихся кредитов, мы сильно нарастили портфель в связи с реализацией федеральной целевой программы «Развитие Оборонно-промышленного комплекса». Сейчас главное, чтобы ключевая ставка ЦБ стабилизировалась, вернулась на докризисный уровень ‒ тогда, наверное, мы справимся с ситуацией.

При этом никто не отменял задачи по выпуску новых видов вооружений. Мы стараемся делать это «на опережение», не дожидаясь открытия заказов со стороны Минобороны, в том числе по разработке новых видов вооружений.

О сокращениях сотрудников

Я первый сокращусь, если экономическая ситуация дойдет до абсурда. Все, что я обещал до этого сотрудникам, я выполнял. Но я не могу обещать то, на что повлиять не в моих силах. Мы пока терпим, содержим кадровый потенциал предприятий, однако обещания, которые мы получаем, не могут тянуться неделями, месяцами.

Но нельзя же в топку не подбрасывать дров, а потом надеяться, что все время будет тепло. Надо бросать дрова сегодня и сейчас, иначе все потухнет, и, возможно, надолго.

© Редакция «УралПолит.Ru»